§ 332-341

Рассказы о ростовской истории

  Михаил Сударушкин

17. Предание о ненайденных сокровищах

332 В «Воспоминаниях крестьянина села Угодич Ярославской губернии Ростовского уезда А.Я.Артынова», изданных в Москве в 1882 году, в записи за 1826 год приводится следующее сообщение, которое дополняет историю Ростова Великого еще одной неразгаданной тайной, на этот раз связанной с поисками сокровищ. Чтобы было понятно, в чем суть, приведем это сообщение почти полностью, с незначительными сокращениями: «Вскоре после этого приехали в Ростов по высочайшему повелению кладоискатели. Искали как в доме Василия Рохманова, так и в некоторых местах поблизости Благовещенской церкви, что на рву; работа всюду была безуспешна; продолжалась она с утра, а с наступлением вечера работа прекратилась. Проводя кладоискателей с конвоем в Ярославль, ростовский квартальный надзиратель Григорий Васильевич Агалевцев в присутствии моем рассказывал Василию Афанасьевичу Малышеву, как кладоискатели городов Корчевы, Бежецка и Ростова сблизились между собой. Со слов самого главного ростовского кладоискателя Садикова дело было так: бежецкая помещица Матрена Ивановна Рачинская видела во сне дивное видение: неизвестный ей человек берет ее под руку и ведет в подземный подвал, сделанный из крупного булыжного камня. Придя в подвал, она увидела там груды и бочки золота и серебра и склады различных дорогих мехов; «все это будет принадлежать тебе, – сказал спутник, – только надо иметь тебе для поднятия клада разрыв-траву, а она находится в городе Корчеве у мещанина Алексея Варлаамовича Садикова; он снабдит тебя и этой травой и покажет место в городе Ростове, где хранится это сокровище; точно такой же сон видел и Алексей Садиков, только в подвале были не груды золота и серебра и меха, а одни бочки золота и серебра, каждого металла по двенадцать бочек, а в каждой бочке по четыре ведра. Путеводитель Садикову назвал себя посадским человеком г. Ростова Василием Ивановым Коноваловым-Коньковым, у которого в заведении находится это сокровище, только не имеет он травы для поднятия этого сокровища. Помещица Рачинская отыскала чрез посланных в Корчеву Алексея Садикова, а Алексей Садиков отыскал в Ростове Василия Коновалова-Конькова, таким образом и устроилось дело между тремя кладоискателями: Рачинской, Садиковым и Коноваловым. Впрочем, о сем видении Садиков перед следственной комиссией умолчал».

333 Это сообщение больше похоже на провинциальный анекдот, однако из пространного примечания другого ростовского краеведа А.А.Титова, который подготовил книгу Артынова к печати, следует, что такой случай действительно имел место. Бывал Титов и в доме Коновалова-Конькова «подле земляного вала Ростовского соборного причта: каменный, одноэтажный, о 5 окнах». Историю с поисками клада Титов дополнил примечанием, написанным по материалам архивного дела: «Несколько дней спустя после восшествия на престол императора Николая Первого приехал в Петербург мещанин Алексей Варлаамович Садиков. Не любопытство и не торговые дела вызвали его в столицу, еще не успевшую опомниться от декабрьских событий. Бедный, почти нищий, Садиков хотел обогатить казну несметным сокровищем. Каким-то образом Садикову удалось подать лично царю прошение; в нем он объяснил, что с давнего времени, именно с 1227 года, хранится в Ростове клад, зарытый великим князем Георгием Всеволодовичем. По уверению Садикова, ценность клада, на худой конец, простиралась до трех миллионов рублей. Двадцать бочонков золота, столько же серебра, да еще целый четверик жемчугу и драгоценных камней, – вот что обещал открыть Садиков, если правительству угодно будет воспользоваться его донесением. Вместимость каждого бочонка определялась от 3 до 4 ведер.

334 Верноподданническое донесение, очевидно, не отличалось правдоподобностью. Злополучный великий князь, мученически погибший за свою родину на берегах реки Сити в нынешнем Мологском уезде Ярославской губернии, в роковой битве с татарами, едва ли мог скопить такое громадное сокровище и зарыть его в Ростове. Тем не менее император Николай повелел тогдашнему петербургскому генерал-губернатору Кутузову произвести розыск о кладе. Отправлен был с кладоискателем полицейский чиновник. Ярославскому губернатору Безобразову высочайше велено было «принять меры к сохранению сокровища». Император обратил свое особое внимание на это дело, имевшее «государственную важность». Клад можно было найти только с помощью «разрыв-травы», ибо, по словам кладоискателя Садикова и других прикосновенных к делу лиц (подпоручицы Рачинской, ростовского мещанина Коновалова, мещан Ясырева и Холщевникова, дьячка Николая Иванова и крестьянина Кручинина), клад хранится в погребе за железной дверью, а перед дверью мраморная доска висит, а на той доске надпись: «Если кто найдет разрыв-траву, тот может получить сокровища, положенные под доскою в 1227 году великим князем таким-то». Мещанин Коновалов заявил перед стряпчим и другим чиновным людом, что он проникал в погреб, своими глазами видел сокровище, своими руками брал пригоршни золота и алмазов, но лишь только удалялся из погреба, тотчас нападала на него слепота, и он бросал сокровища, предпочитая быть нищим, да зрячим, нежели миллионщиком, да слепым. С этим кладом, по словам архивного дела, было множество мытарств. Обыски производились и в Ростове, и в Ярославле. Дело кончилось по приговору Ярославской казенной палаты плетьми и другими менее жестокими наказаниями. Так, дворянка Рачинская, приговоренная Ярославским уездным судом к аресту при полиции на хлебе и воде на одну неделю, получила лишь выговор «с подтверждением, дабы впредь от всяких неосновательных и состоянию ея неприличных поступков удалялась».

335 Хотя примечание Титова, написанное на основании материалов судебного дела, и выглядит убедительнее, чем рассказ Артынова, оно все равно оставляет чувство недоумения. Как умный и образованный Николай Первый мог поверить в легенду с разрыв-травой? Как безродному Садикову удалось подать свое донесение императору, тем более – сразу после восстания декабристов, когда у Николая было полно других, более важных забот? Какими доводами Садиков убедил императора начать поиски сказочных сокровищ? Какую роль в этой истории сыграл Коновалов, заявивший на суде, что уже проникал в погреб и своими глазами видел эти сокровища? Почему поиски проводились не только в Ростове, где, по заявлению Садикова, они хранились, но и в Ярославле? Какое отношение имела к этим событиям «подпоручица Рачинская» и другие лица, указанные в примечании Титова?

336 Конечно, можно предположить, что вся эта история с несметными сокровищами возникла на ничем не подкрепленных слухах и недоразумениях, просто на человеческой потребности в загадочном, таинственном. Примеров тому можно привести множество. Так, в Ростове до сих пор говорят о золотых воротах, брошенных в озеро Неро перед взятием города татарами, хотя никаких достоверных сведений об этом нет. Но опять возникает вопрос, почему в существование сокровищ поверил Николай I и послал сюда целую комиссию с поручением найти клад? Можно по-разному оценивать этот факт, но наиболее вероятным представляется следующее объяснение: Садиков представил императору какое-то документальное свидетельство вроде плана тайника или упоминание о нем в какой-то старинной рукописи.

337 Теперь о Коновалове. Почему он заявил перед высокой комиссией, что самолично был в тайнике с сокровищами? Неужели он не понимал, что за обман императора его ждет суровое наказание? Выходит, он был твердо уверен в существовании тайника? Почему же сам не проник в него? Напрашивается естественный ответ, что для того, чтобы проникнуть в тайник, нужно было провести большие земляные работы, может, в таком месте, где требовалось получить разрешение властей. Однако вместо планомерных и длительных поисков тайника присланная в Ростов комиссия ограничилась одной видимостью – все поиски заняли один день – и обвинила в неудаче Коновалова и других лиц, причастных к этой странной истории с сокровищами.

338 Как оказались замешанными в эту историю подпоручица Рачинская, мещане Ясырев и Холщевников, дьячок Иванов и крестьянин Кручинин, cказать трудно. Если отбросить сказочные элементы вроде разрыв-травы и ночных видений, то останется история, довольно-таки распространенная в практике кладоискательства. Но что необычно в ней – так это сообщение о том, что упомянутые сокровища были зарыты в Ростове в 1227 году владимирским князем Юрием (Георгием) Всеволодовичем. Может, произошла ошибка и вместо 1227 года надо читать 1237 год, в декабре которого на Русь напали полчища Батыя? Вот в этом случае, на наш взгляд, князь Юрий мог перевезти какие-то сокровища из стольного Владимира в Ростов, где, возможно, к тому времени уже существовал надежный тайник. В марте 1238 года в битве с татарами на реке Сити Юрий Всеволодович погиб, а ростовский князь Василько попал в плен и после пыток был убит. Таким образом, если поверить этой версии, погибли два человека, которые только и знали о спрятанных в Ростове сокровищах, потому они и остались в своем тайнике. Если это действительно были великокняжеские сокровища, то их стоимость действительно могла быть огромной. Не потому ли Николай I и организовал их поиски? Вряд ли он пошел бы на такой сомнительный поступок, если бы речь шла об обычном кладе. И другое дело – находка сокровищ, принадлежавших великим русским князьям.

339 Вероятность существования в Ростове подземелий подтвердила несколько лет назад научная экспедиция Свердловского архитектурного института, специальными приборами обнаружив вдоль валов девять аномалий, свидетельствующих о наличии в земле пустот. Три аномалии были выявлены на территории Ростовского кремля: первая – в районе, примыкавшим к княжьим теремам, вторая – вблизи архиерейских покоев и, наконец, третья – между Успенским собором и церковью Воскресения. Кроме того, удалось обнаружить следы старинной дренажной системы. Можно предположить, что именно в этих трех точках начинались подземелья, ведущие к земляному валу и дальше.

340 А теперь опять вернемся к «Воспоминаниям» Артынова и посмотрим, где искали сокровища: «Искали как в доме Василия Рохманова... так и в некоторых местах поблизости Благовещенской церкви, что на рву... Путеводитель Садикову назвал себя посадским человеком г. Ростова Василием Ивановым Коноваловым-Коньковым, у которого в заведении находится это сокровище». Еще раз перечитаем сноску Титова с информацией о доме Коновалова-Конькова: «Дом его стоял на том самом месте, где стоит, подле земляного вала Ростовского соборного причта; он был каменный, одноэтажный, о 5 окон».

341 Таким образом, указанные кладоискателями места возможного расположения тайника с сокровищами и выявленные точки аномалий совпадают в районе земляного вала. Это косвенно может служить доказательством того, что поиски клада в 1826 году могли иметь реальное основание, их просто не довели до конца. Другое дело – что могли обнаружить кладоискатели в тайнике? Возможно, к этому времени он уже давным-давно был пуст.

наверх

Исчезнувшее Свидетельство

left
Система Orphus